Если вы думаете, что «эффект экономии от масштаба» существует только в экономике, вы глубоко заблуждаетесь. В литературе он тоже есть. Пускай даже – как в случае книги Александра Долгина – в результате получается преимущественно экономическая литература. Эффект этот инспирируется масштабом поднимаемых проблем и радикальностью предлагаемых решений, подкрепленных солидной библиографией по теме, на него же призвана работать монументально-диалектическая «спиралевидность» структуры, не последнюю роль в создании соответствующего контекста играет рассеянная по страницам атмосфера грядущей социальной революции с прицельными аллюзиями на «Капитал» Маркса [1]. И, разумеется, сам объем произведения заставляет читателя надолго застыть перед этим Евангелием Дигитальной Культуры в почтительном благоговении. Помимо прочего, данный эффект производит любопытную экстерналию - маскировку концептуальных издержек: становится далеко не очевидно, за счет чего же "сэкономил" Долгин…
Попробуем в этом разобраться. [2]
Отправной точкой всей проблематики «Экономики символического обмена» является констатация неэффективности функционирования денег в культуре. Разрешение этой проблемы позволяет, по мысли автора, снять большую часть накопившихся противоречий в сфере информационного потребления.
Экономика символического обмана!?
Нельзя не согласиться с констатацией Долгина – деньги на рынке культуры не являются на текущий момент адекватным мерилом ценности произведения. Однако внимания заслуживает не этот, довольно тривиальный сам по себе, факт, а модус, в котором он преподносится – в аргументативной структуре «Экономики символического обмена» этот момент выступает как однозначно негативный. Почему?
Во-первых, одинаковые цены на разные произведения, по мнению Долгина, не способны мотивировать наиболее достойных авторов к написанию качественных произведений, имплицитно потворствуя наблюдающейся тенденции «ухудшающего отбора» в культуре.
Возражение напрашивается само собой – мы живем в этой ситуации, и никогда не жили в другой. При этом «качественные» [3] произведения не перестают выходить, поскольку мотивация их авторов никогда не является исключительно денежной.[4] Более того, с появлением компьютера процесс создания литературного произведения не предполагает каких-либо значительных инвестиций, помимо инвестиций времени и таланта (это отчасти относится также и к электронной музыке). Конечно, было бы приятно получать за свои труды помимо признания референтной группы ценителей еще и хорошие деньги, однако схема, пропагандируемая Долгиным, этого не гарантирует! Предлагаемый им в качестве панацеи механизм коллаборативной фильтрации точно так же завязан на вкусы большинства, как и стандартные маркетинговые подходы. Если большинству нравится читать Маринину с Поляковой, эти авторы не будут покидать первых строчек в подавляющем количестве рекомендательных запросов, получая соответствующие гонорары, в том время как писатели, произведения которых нацелены на менее широкую публику, смогут рассчитывать на материальную поддержку лишь от небольшого числа поклонников – причем совершенно неочевидно, что эта маленькая группа будет в состоянии платить пропорционально большие деньги за лучшее, по их мнению, качество.
Во-вторых – и это обстоятельство представляется Долгину наиболее значимым – отсутствие ценовой дифференциации не позволяет осуществлять привычную экономическую навигацию на культурном рынке – в то время как на остальных рынках цены являются по преимуществу информативными, т.е. сигнализируют о качестве товара, на рынке культуры этот универсальный компас не работает, и типизированный потребитель оказывается перед выбором – либо становиться экспертом в области культурной продукции, затрачивая значительную часть своего времени на обнаружение ценных произведений в океане посредственных, либо слепо довериться рекламе и (неколлаборативным – подчеркивает Долгин) коммерциализированным методам ранжирования - например, чартам - и расхожему мнению, формируемому посредством этих методов. Второй выбор, осуществляемый подавляющим большинством, означает неизбежную типизацию культурной продукции, что приводит к девальвации ее субъективной ценности.
Действительно, потребитель в массе своей понимает, что продукция доминирующей сегодня на рынке условной группы «Поющие трусы» мало чем отличается от продукции ближайшего конкурента по чарту – коллектива «Поющие лифчики», а поскольку значимость не представленных в хит-парадах исполнителей под воздействием агрессивного вытесняющего промоушна представляется ему весьма сомнительной, в сознании потребителя возникает убеждение - культура в целом бесплодна и по большому счету представляет собой довольно глупое и пустое занятие.
Соответственно, это отражается на политике ценообразования в культурной сфере.
Приученный к примерно одинаковой цене на любые диски, потребитель не готов платить больше за «качество» произведения. Данная ситуация вполне устраивает мейджор-лейблы – фиксированные цены позволяют создавать нефункциональный спрос, пользуясь эффектом экономической неразличимости для навязывания откровенно «некачественной» культурной продукции в одном блоке с относительно «качественной». А что же эксперты, функция которых вроде бы и заключается в предоставлении культурной навигации и ограждения от подобной напасти? Они, по мнению Долгина, либо предпочитают давать намеренно уклончивые оценки, находясь на содержании у тех же самых лейблов, либо вообще дистанцируются от описанной проблемы, объявляя всю современную культуру низкопробным ширпотребом и лишая, тем самым, потребителя вожделенного компаса.
Данная система культурного производства держится на всевластии экономической инстанции, обеспечивающей коммуникацию автора и рынка потребления его продукции – мейджор-лейблов в музыке, крупных издательств в книжном бизнесе, Голливуда в индустрии кино - всевластии, основанном на преимуществе информационной асимметрии, запускающей механизм "ухудшающего отбора".
Что же предлагает Долгин? Он предлагает – и аргументацию необходимости данного шага нельзя не признать убедительной – устранить промежуточное звено, по сути, давно являющееся тормозом культурного производства. Современные технологии давно позволяют это сделать, о чем свидетельствует неудержимый рост p 2 p -сетей. Однако без промоушна, обеспечивающегося крупными игроками, возникнет ужасающая, по мнению автора, проблема культурной навигации – как несчастный потребитель, у которого нет времени на самостоятельный поиск «качественных» произведений, сможет найти для себя что-то ценное? Долгин не только дает однозначный ответ – воспользуйтесь инструментом коллаборативной фильтрации! – он идет гораздо дальше и предлагает платить за оценку. Причем платить должен будет каждый пользующийся данным сервисом, и платить настоящими деньгами [5]. Именно в этом пункте обозначается возможное расхождение позиций Долгина и интеллектуального класса. Одно дело – добровольные постфактумные пожертвования в пользу авторов, которые нельзя не приветствовать, и совсем другое – экономическое принуждение, проступающее в механизме обязательного денежного отчисления.
Имеет смысл разобраться, на кого работает данная ситуация.
Intel inside?
Конечно же, в первую очередь, предложенная система будет выгодна людям бизнеса – тем, кто располагает большим количеством денег и готов конвертировать их в «качественно проведенное» время. А как же насчет интеллектуалов? Их положение чаще всего характеризуется обратным соотношением – мало денег и много свободного времени. При этом время заполнено, как правило, именно приобщением к культурной продукции, причем, продукции "качественной" (даже если употреблять этот термин в используемом Долгиным смысле) – сообщество интеллектуалов в гуманитарной сфере является де-факто "экспертным сообществом" со своей исторически сложившейся специфической разновидностью системы культурной навигации. Соответственно, пока не разработан адекватный предлагаемому автором социальному преобразованию механизм подсчета и конвертации имеющегося у экспертно-интеллектуального сообщества символического капитала в реальный, все нововведения будут работать «против» интеллигенции [6], обесценивая ее символический капитал.
Кроме того, весьма спорным представляется убеждение Долгина относительно того, что коллаборативная фильтрация способна противостоять тенденции "ухудшающего отбора". Фактически, этим предполагается следующее: достаточно "отдать на откуп" потребителю механизм влияния на культуру, и она неизбежно улучшится - потребитель в массе своей способен по достоинству оценить шедевр и порекомендовать именно его друзьям и знакомым. Но что гарантирует нам такую ситуацию?
Аргументация автора относительно «ухудшающего» и «улучшающего» отбора в культуре построена на одном неявном неразличении – намеренно или нет, Долгин последовательно смешивает субъективную ценность произведения искусства для потребителя и ценность его для культуры в целом. Такая двусмысленность стратегически необходима ему для того, чтобы подвести концептуальное обоснование под тезис о возможности принципиальной количественной измеримости «качества» произведения – причем сама эта необходимость обусловлена не теоретико-социальными соображениями, которые в данном случае вторичны [7], а принципом работы механизма коллаборативной фильтрации, который позиционируется автором как общекультурная панацея. То есть налицо типичный процесс технократизации социального проектирования – устройство общественной системы подверстывается под особенности (подчас даже нюансы) имеющейся под рукой техники реализации.
Плохо это или хорошо само по себе – вопрос из-за множественности оценочных критериев бессмысленный. Гораздо интереснее следующий его аспект: плохо или хорошо это для интеллектуалов?
Если предполагается, что для культуры в целом «улучшающий» отбор означает ситуацию, при которой каждый отдельный реципиент удовлетворен качеством потребленного продукта, причем удовлетворение это обеспечивается за счет «нейтрального» по отношению к экспертной оценке механизма коллаборативной фильтрации, тогда традиционные функции интеллектуала как флагмана в океане культуры становятся бессмысленными. В "коллаборативной логике" позиция эксперта ничем не лучше и не хуже (опять же, используя единственный, при реализации программы Долгина, значимый для этой системы критерий – денежный) позиции любого другого потребителя.
Более того, учитывая, что предлагаемый автором механизм ценовой дифференциации может быть реализован так, что устранит имеющуюся на текущий момент у интеллектуала возможность приобретать "качественные" с его точки зрения произведения по меньшей цене [8], не суля очевидных "бонусов" (культурная навигация в интеллектуальных сообществах не является проблемой), для привлечения интеллектуалов Долгину имеет смысл продумать способ покрытия их - в первую очередь, символических - издержек. Разумеется, если он вообще заинтересован в подобном привлечении...[1] Местами даже пробиваются чисто ленинские обертоны – так, в заключении читатель узнает, что инструмент денежной фильтрации так же неисчерпаем, как и социальный атом.
[2] Стоит оговорить с самого начала – данная статья не менее тенденциозна, чем исследуемый текст – предлагаемые Долгиным социальные новации рассматриваются здесь с позиции интересов представителей интеллектуального класса.
[3] Вопрос «качества» культурной продукции рассматривается ниже.
[4] Падкому на деньги автору никто не мешает избрать значительно более быстрый, а главное – стабильный – путь к достижению финансового благополучия. Чаще всего, доминирующими мотивами для написания «качественного» произведения являются общественное реноме и жажда признания.
[5] На этапе раскрутки сервис www.imhoclub.ru, предлагаемый автором, является бесплатным – роль денег выполняют очки. Это необходимо для решения проблемы «холодного старта». Однако позиция Долгина, изложенная в книге, однозначна – рано или поздно сервис будет переведен на реальные деньги.
[6] В данном случае никак не различаются понятия «интеллигенция» и «интеллектуальный класс».
[7] В теоретическом плане ничто не обуславливает приоритетность данного способа оценки «ухудшения» или «улучшения» культурной ситуации по отношению к любому другому – например, методу экспертной оценки, или оценки сообщества авторов, или – с другой стороны – статистического, а возможно и чартового метода.
[8] Кстати, благодаря тому же эффекту неадекватности сигнальной функции денег в культуре.
Дата публикации: 13.01.07
Проект: Реактор
© Безмолитвенный А. 2007
Андрей Л. (отправлено 2007-01-28 04:36:52)
Некоторые предположения автора не вполне верны, если внимательней ознакомиться с книгой Долгина. В связи с этим хочется прокомментировать некоторые фрагменты статьи, а также дополнить отдельные высказывания.
А. Безмолитвенный:
“Предлагаемый им в качестве панацеи механизм коллаборативной фильтрации точно так же завязан на вкусы большинства, как и стандартные маркетинговые подходы. Если большинству нравится читать Маринину с Поляковой, эти авторы не будут покидать первых строчек в подавляющем количестве рекомендательных запросов, получая соответствующие гонорары, в том время как писатели, произведения которых нацелены на менее широкую публику, смогут рассчитывать на материальную поддержку лишь от небольшого числа поклонников - причем совершенно неочевидно, что эта маленькая группа будет в состоянии платить пропорционально большие деньги за лучшее, по их мнению, качество”.
Сейчас, пока эстеты рассредоточены, их спрос вообще невозможно обозначить и как-то обслужить. Но коллаборативная фильтрация, предлагаемая Долгиным, способна сформировать кластеры вкусовых единомышленников. И отстроить соответствующую дистрибуцию. Возникает рынок, ориентированный на разные вкусы, которого сейчас нет. Да, одни вкусовые сообщества будут огромными, другие маленькими. Автор пишет о том, что люди, которые хотят потреблять эксклюзивное благо должны быть готовы к тому, чтобы за него платить. Кроме того, аудитория менее массовых произведений, возможно, вырастет, поскольку среди Интернет-публики распределение вкусов (предположительно возможно) смещено в сторону скорее таких произведений, нежели среди аудитории пассажиров метро, например. С постепенным внедрением рекомендательных сервисов вкусы будут в меньшей степени зависеть от высказываний тех или иных “лидеров мнений”, подпитываемых агентами рынка.
А. Безмолитвенный:
“Во-вторых - и это обстоятельство представляется Долгину наиболее значимым - отсутствие ценовой дифференциации не позволяет осуществлять привычную экономическую навигацию на культурном рынке - в то время как на остальных рынках цены являются по преимуществу информативными, т.е. сигнализируют о качестве товара, на рынке культуры этот универсальный компас не работает, и типизированный потребитель оказывается перед выбором - либо становиться экспертом в области культурной продукции, затрачивая значительную часть своего времени на обнаружение ценных произведений в океане посредственных, либо слепо довериться рекламе и (неколлаборативным - подчеркивает Долгин) коммерциализированным методам ранжирования - например, чартам - и расхожему мнению, формируемому посредством этих методов”.
Безусловно, формирование собственного вкуса - это труд, и чтобы научиться ориентироваться в искусстве, нужно потрудиться. Коллаборативная фильтрация конечно не улучшит вкусы публики, но сможет предоставить условия для этого. Прежде всего, отсечением заведомо лишней информации. Сейчас в год производится такое количество песен, музыки, фильмов, книг, что даже если потреблять это непрерывно, отказавшись от сна и еды, не успеешь. Я, например, не смотрю блокбастеры, но не являюсь экспертом в области кино. У меня мало времени, чтобы смотреть плохие фильмы, поэтому каждый раз приходится искать и читать рецензии, а также проверять, насколько надёжен источник информации. Наличие одного качественного рекомендательного сервиса избавило бы от утомительного поиска в куче форумов и блогов.
А. Безмолитвенный:
“Приученный к примерно одинаковой цене на любые диски, потребитель не готов платить больше за “качество” произведения. Данная ситуация вполне устраивает мейджор-лейблы - фиксированные цены позволяют создавать нефункциональный спрос, пользуясь эффектом экономической неразличимости для навязывания откровенно «некачественной» культурной продукции в одном блоке с относительно “качественной”. А что же эксперты, функция которых вроде бы и заключается в предоставлении культурной навигации и ограждения от подобной напасти? Они, по мнению Долгина, либо предпочитают давать намеренно уклончивые оценки, находясь на содержании у тех же самых лейблов, либо вообще дистанцируются от описанной проблемы, объявляя всю современную культуру низкопробным ширпотребом и лишая, тем самым, потребителя вожделенного компаса”.
Дело не только в стереотипах и привычках. Жидкое искусство портит вкус, у человека нет потребности добывать более качественный культурный товар и оплачивать его. Люди привыкают довольствоваться туфтой и принимают ее за высокие эталоны. А издания действительно находятся на рекламном довольствии у тех самых лейблов, ничего не поделаешь.
А. Безмолитвенный:
“Причем платить должен будет каждый пользующийся данным сервисом, и платить настоящими деньгами [5]. Именно в этом пункте обозначается возможное расхождение позиций Долгина и интеллектуального класса. Одно дело - добровольные постфактумные пожертвования в пользу авторов, которые нельзя не приветствовать, и совсем другое - экономическое принуждение, проступающее в механизме обязательного денежного отчисления”.
Но подобная оплата, как отмечает автор, сравнима с оплату за услуги мобильных операторов и контент-провайдеров. Тем более эти средства могут впоследствии распределяться между участниками в виде бонусов и т.п. Какая-то часть может идти на поддержание самой системы. Не вижу здесь принуждения.
А. Безмолитвенный:
“Конечно же, в первую очередь, предложенная система будет выгодна людям бизнеса - тем, кто располагает большим количеством денег и готов конвертировать их в “качественно проведенное” время. А как же насчет интеллектуалов? Их положение чаще всего характеризуется обратным соотношением - мало денег и много свободного времени”.
Во-первых, заведомо неверная посылка: неочевидно и сомнительно, чтобы большинство интеллектуалов характеризовалось таким соотношением. К тому же Долгин пишет о том, что человек будет иметь право выбора - заплатить деньгами, либо временем (потреблением рекламы, заполнением опросников и т.д.) - кому как удобнее.
А. Безмолитвенный:
“При этом время [интеллектуалов] заполнено, как правило, именно приобщением к культурной продукции, причем, продукции “качественной” (даже если употреблять этот термин в используемом Долгиным смысле) - сообщество интеллектуалов в гуманитарной сфере является де-факто “экспертным сообществом” со своей исторически сложившейся специфической разновидностью системы культурной навигации. Соответственно, пока не разработан адекватный предлагаемому автором социальному преобразованию механизм подсчета и конвертации имеющегося у экспертно-интеллектуального сообщества символического капитала в реальный, все нововведения будут работать «против» интеллигенции [6], обесценивая ее символический капитал”.
Против какой именно интеллигенции? И что мешает интеллигенции также включаться в работу рекомендательных систем и делиться знаниями, тем более, если у неё много свободного времени? Тут ровно до наоборот - Долгин предлагает способ посчитать символический капитал интеллигенции и тем самым перевести его из утекающего сквозь пальцы, гипотетического потенциала, в используемый ресурс. Он предлагает метод, позволяющий “пощупать” ранее несчетные величины - творческие усилия, различные формы душевложений, потраченное время. Если интеллигенция - носитель экспертных знаний, то Долгин предлагает относиться к ним, как к ресурсу. Во благо же самой интеллигенции, прежде всего. Поскольку массовая публика сейчас вполне удовлетворена сложившейся системой: издатели штампуют Маринину и Донцову, книжные магазины это активно продают, и всё в порядке.
А. Безмолитвенный:
“Кроме того, весьма спорным представляется убеждение Долгина относительно того, что коллаборативная фильтрация способна противостоять тенденции “ухудшающего отбора”. Фактически, этим предполагается следующее: достаточно “отдать на откуп” потребителю механизм влияния на культуру, и она неизбежно улучшится - потребитель в массе своей способен по достоинству оценить шедевр и порекомендовать именно его друзьям и знакомым. Но что гарантирует нам такую ситуацию?”
Да не о шедевре там речь. Долгин предлагает механизм точных рекомендаций в соответствии с запросом разных страт, что позволяет им экономить деньги, время и эмоции на пробе неподходящих товаров. Ценность коллаборативной фильтрации в том, что она избавляет людей от рисков неопределенности - как интеллектуалов (и их в большей степени), так и потребителей масскульта.
А. Безмолитвенный:
“Аргументация автора относительно “ухудшающего” и “улучшающего” отбора в культуре построена на одном неявном неразличении - намеренно или нет, Долгин последовательно смешивает субъективную ценность произведения искусства для потребителя и ценность его для культуры в целом”.
Насколько я припоминаю, он как раз это разделил, отметив далее, что ценные для культуры произведения имеют, как правило, малочисленную аудиторию. Было подчёркнуто, то есть не одно искусство, а принципиально разные его уровни, которые, тем не менее, находятся во взаимодействии.
Далее по тексту статьи,
А. Безмолитвенный:
“Такая двусмысленность стратегически необходима ему для того, чтобы подвести концептуальное обоснование под тезис о возможности принципиальной количественной измеримости “качества” произведения - причем сама эта необходимость обусловлена не теоретико-социальными соображениями, которые в данном случае вторичны [7], а принципом работы механизма коллаборативной фильтрации, который позиционируется автором как общекультурная панацея. То есть налицо типичный процесс технократизации социального проектирования - устройство общественной системы подверстывается под особенности (подчас даже нюансы) имеющейся под рукой техники реализации”.
Если так нравится слово “технократизация” - Ok, но каким образом опредметить душевложения? Если этого не делать, то с точки зрения экономики, их все равно, что нет. Таким образом, творческая составляющая труда в культуре просто выносится за скобки, как нечто несущественное из-за того, что никто не в состоянии её посчитать.
А. Безмолитвенный:
“Если предполагается, что для культуры в целом “улучшающий” отбор означает ситуацию, при которой каждый отдельный реципиент удовлетворен качеством потребленного продукта, причем удовлетворение это обеспечивается за счет “нейтрального” по отношению к экспертной оценке механизма коллаборативной фильтрации, тогда традиционные функции интеллектуала как флагмана в океане культуры становятся бессмысленными”.
Цитирую Долгина: “Заменит ли в перспективе коллаборативная фильтрация традиционные виды экспертизы? Ни в коем случае. Несмотря на то, что по качеству навигации с денежной коллаборативной фильтрацией конкурировать невозможно, автоматизированная рекомендательная система не мыслится как альтернатива существующим институтам. За ними сохранится широкое поле деятельности, поскольку за каждым закреплены свои фирменные, выполняемые только им функции. <…> Вся эта продукция [экспертов] может быть инкорпорирована в работу рекомендательных систем”. Интерпретировать критику - квалифицированный труд. Коллаборативная фильтрация и критику способна сделать доступнее, поскольку будет подсказывать пользователю “своих” экспертов.
А. Безмолитвенный:
“Более того, учитывая, что предлагаемый автором механизм ценовой дифференциации может быть реализован так, что устранит имеющуюся на текущий момент у интеллектуала возможность приобретать “качественные” с его точки зрения произведения по меньшей цене [8], не суля очевидных “бонусов” (культурная навигация в интеллектуальных сообществах не является проблемой), для привлечения интеллектуалов Долгину имеет смысл продумать способ покрытия их - в первую очередь, символических - издержек”.
Долгин пишет о возможности покрытия издержек. За счёт того, например, что участие в рекомендательных системах будет платным, полученные средства могут быть распределены, в частности, на те или иные бонусы и компенсации участникам в зависимости от их активности, востребованности другими их оценок, рецензий и т.д.
в монахов (отправлено 2007-01-29 12:48:16)
Ясно одно, что деньги не всегда располагают ценностным отбором в культуре, потому что главным оценщиков является время, и не просто время само по себе, а именно - время после выхода произведения искусства. Кстати? самое время внести поправку в ощущение знаменитого высказывания, что искусство требует жерт, которое понималось и до сих пор понимается, как жертва одного художника или ближайшего его окружения. На самом деле к жертве во имя искусства прилагается все население, которое было обделено материальными ценностями во имя произведений искусства - создание художественных музеев, сооружению памятников, изданию книг и т.д. Искусство требует жертв от всего народа, в составе которого творит художник.
Андрей Л. (отправлено 2007-02-03 09:45:42)
Время - неактуальный оценщик, тем более в современном искусстве, где не создаются "шедевры" на века, а многие произведения и вовсе рождаются для текущего момента и существуют очень недолгое время. Актуальный оценщик - публика. Целевая, конечно. Коллаборативная фильтрация и есть метод генерации адекватных оценок.
